Близнецы-неудачники: последние советские многобашенные танки

Близнецы-неудачники: последние советские многобашенные танки

Близнецы-неудачники: последние советские многобашенные танки

  • шушпанцер
  • СССР

Андрей Мартьянов

Десятилетие между 1930 и 1940 годами в истории мирового танкостроения в полной мере справедливо возможно назвать эрой общего увлечения многобашенными танками. Потому, что до феномена блицкрига было ещё на большом растоянии, опыт Первой Мировой подсказывал, что тяжёлый танк (другими словами танк прорыва, он же танк сопровождения пехоты) легко обязан владеть максимальным оружием – чем больше пулемётов и орудий, тем лучше. Оставалось только решить слаженности действий и вопрос компоновки экипажа сухопутного дредноута – ещё в «плачущие двадцатые» стало совсем ясно, что унаследованные от ВМФ спонсоны совсем устарели с окончанием Великой войны и оружие должно размешаться только в вращающихся башнях.

Мы совсем сравнительно не так давно детально обсуждали английский A1E1 «Independent». Танк совсем устарел к началу Второй мировой, но был первенцем среди многих проектов, основной чёртом которых была многобашенность. Возможно, англичане и являются изобретателями танка как такового и авторами ультрасовременной для середины двадцатых годов автомобили «Independent», но в итоге как раз СССР дал фору всем индустриальным державам в области разработки многобашенных автомобилей – достаточно отыскать в памяти, что только СССР уникальный создавал тяжёлые многобашенные танки серийно: подразумевается проект Т-35, родственный упомянутому выше англичанину.

Проекции советских многобашенных тяжёлых танков, сверху вниз:
Т-35
СМК
Т-100
Рисунок А. Аксенова

Очередной всплеск интереса к многобашенным автомобилям случился у советского управления примерно к 1937–38 годам, и главными факторами появления в металле таких важных аппаратов, как Т-100 и СМК, были Гражданская война в особенности и Испании производства бронетехники в первом рабоче-крестьянском стране.

Давайте отыщем в памяти, как в Англии тогда проектировали танки. Военное министерство разрабатывало спецификации и главные требования у будущей машине –масса, оружие, бронирование, скорость, и без того потом. Спецификации передавались компании-производителю, к примеру известному «Виккерсу», коллектив инженеров начинал трудиться, а оказавшиеся на выходе прототипы либо сходу выбраковывали, либо напротив – максимально дорабатывали и запускали в производство.

В Советском Альянсе дело обстояло пара в противном случае. Во-первых, новую технику было принято разрабатывать на конкурсной базе, а не отдавать монополию одному буржую-капиталисту. Во-вторых, гражданская война в Испании, где в первый раз с 1918 года массово употреблялась военная техника, продемонстрировала, что советские БТ и Т-26, поставлявшиеся республиканцам, являются через чур лёгкую цель для противотанковой артиллерии.

Кроме того германские 7,92-мм бронебойные пули марки S.m.K.H. лёгких танков семь дней.I пробивали броню Т-26 на дистанции в полторы много метров! По испанскому опыту заключение было сделано такое: Красной армии требуется новый танк с противоснарядным бронированием.

Однако, ближе к концу тридцатых годов конструкторы и советские военные начали осознавать, что пятибашенный Т-35 — тупиковая ветвь. К 1938 году его эти по бронированию уже считались недостаточными, потому, что быстро развивалась противотанковая артиллерия. Более того, Т-35 владел массой конструктивных недочётов, среди которых особенно ярко выделялись постоянные поломки трансмиссии и совсем недостаточная подвижность на местности, что было следствием громадной большого отношения и массы длины к ширине танка – ещё одно наследие Первой мировой: чем дольше танк, тем более широкую траншею он сможет преодолеть.

Чертёж проекций Т-100

В итоге было решено создать новый танк меньших размеров, но с усиленным бронированием, наряду с этим всецело отказываться от многобашенности так и не решились. Двум конструкторским группам в Ленинграде — на Кировском заводе и заводе Умелого машиностроения имени Кирова — внесли предложение конкурс: требуется создать танк массой 50–60 тысячь киллограм с бронёй не меньше 60 миллиметров и скоростью выше 35 км/ч. Не смотря на то, что конструкторы Жозеф Котин и Семён Гинзбург, возглавлявшие группы, трудились не совместно, а параллельно, на свет показались практически два брата-близнеца — танки «Сергей Миронович Киров», сокращённо СМК, и машина с индексом Т-100.

Чертёж проекций СМК

Как и было сообщено, отказ от много лет довлевшей концепции многобашенности тяжёлого танка конструкторы посчитали чересчур храбрым и экстравагантным ответом. У самого первого варианта СМК было аж целых три башни с одним 76-миллиметровым орудием и двумя 45-миллиметровыми соответственно. Причем размешались башни не по продольной оси, а со смещением, передняя влево, задняя вправо, для более широкого сектора обстрела.

Товарищ Сталин, осмотрев макет в декабре 1938 года, остался обижен и счёл заднюю башню СМК избыточной. Что, но было в полной мере справедливо, да и сам Жозеф Котин не имел никаких возражений. Конструкция упростилась — в основную башню добавили пулемёт для защиты со стороны кормы, предусмотрели крепления для зенитного пулемёта, а сэкономленный вес разрешили войти на усиление брони.

Справедливости для нужно заявить, что «близнец» Т-100 также исходно проектировался с тремя башнями, но ещё на стадии эскизов стало ясно, что масса танка превышает запланированную, и третью башню убрали.

Схема бронирования Т-100

Спрашивается: для чего такие сложности? Многоярусное оружие, две пушки? Нужно напомнить, что сейчас в разработке параллельно был КВ обычной компоновки – другими словами, самый обычный тяжёлый танк с хорошей бронёй и одной башней с замечательным орудием, талантливым вести противотанковую борьбу?

И опять, и опять мы сталкиваемся с тяжёлым наследием Первой мировой и теорией штурмового танка, обязанного проламывать эшелонированную оборону неприятеля. Пушка основной башни ведёт борьбу с ДОТами соперника, 45-миллиметровое орудие употребляется против пехоты и легкобронированных целей. Но, уже на опробованиях стало известно, что начальникам СМК и Т-100 не легко руководить огнём пулемётов и орудий сходу в двух башнях.

На Т-100 поставили в полной мере прогрессивное для тех времён внутреннее переговорное устройство ТПУ-6, пулемётную башенку оснастили светосигнальным прибором, но и это не выручало – у начальника не восемь глаз, дабы уследить за всеми направлениями.

Т-100 на полигоне, осень 1940 года СМК, в том месте же

Совсем подобные неприятности появились и у танка СМК авторства известного конструктора Жозефа Котина. Третью башню, имевшуюся в проекте, убрали по предложению Сталина, настаивавшего на облегчении и упрощении конструкции до пятидесяти пяти тысячь киллограм, в противовес исходным шестидесяти. В любом случае, танк оказался перетяжелённым и через чур громадным, что сказывалось на эксплуатации новой ходовой части и, очевидно, на заметности – СМК был хорошей мишенью.

Вывод напрашивался совсем очевидный: необходимо быть скромнее и создать вариант тяжёлого танка на укороченном шасси, с переработанным корпусом и одной башней. Проект стал называться КВ и отправился в работу в начале 1939 года – эта машина окончательно поставит точку в разработке многобашенных танков.

Так или иначе, и Т-100, и СМК вышли на опробования в августе 1939 года. СМК вправду продемонстрировал расчётные характеристики – большая скорость по шоссе составила 35,5 км/ч, запас хода был на уровне проектного, а по ходовым качествам он превзошёл Т-35. Неприятности ожидаемо появились с ходовой частью, потому, что машина была через чур тяжёлой.

Т-100 госкомиссия обругала: были отмечены конструктивное несовершенство трансмиссии с сервоприводами, нестабильная работа совокупности охлаждения, не сильный неудачная конструкция и надёжность вентилятора сеток охлаждения.

Как СМК был устроен в

Раздельно увидим, что вместе с обеими обсуждаемыми автомобилями проходил опробования прототип КВ, создававший несравнимо лучшее чувство: при намного меньшей массе, «Клим Ворошилов» владел подобным оружием с возможностью ведения кругового обстрела и лучшим бронированием… На нём-то внимание рабочей группы и было сосредоточено.

* * *

А скоро появилась возможность опробовать новейшие автомобили в настоящих боевых условиях. Началась Финская война, войска СССР поднялись перед небезызвестной линией Маннергейма, прорвать которую без тяжёлых штурмовых танков было очень затруднительно. В Финляндию послали все три новинки — оба двухбашенных танка и КВ Кировского завода.

Советское руководство рассуждало в полной мере здраво: военная техника с противоснарядным бронированием может значительно оказать помощь армиям, а конструкторы прямо на месте смогут распознать имеющиеся недочёты. Первый же бой на линии Маннергейма продемонстрировал, что все три автомобили для финской артиллерии неуязвимы — 37-миллиметровые пушки «Бофорс» не пробивали броню в любой проекции.

Схема военных действий танков СМК и Т-100 в районе Сумма – Хоттинен 18–19 декабря 1939 года

Хотелось бы сделать маленькую ремарку. Очень необычно, что три новейших, говоря открыто, тайных, танка пошли в наступление на узком участке фронта. Все не забывают, что в первой половине 40-ых годов XX века произошло с первыми германскими «Тиграми» на фронте под Ленинградом – в то время, когда по окончании самого первого боевого применения немцы утратили пара «Тигров», а один из танков красноармейцы утащили в собственный тыл, разрешив советским экспертам скоро изучить машину и отыскать методы противодействия тяжёлым и превосходно защищённым танкам немцев.

В нашем случае случилось что-то похожее — танки СМК, Т-100 и КВ днём 17 декабря 1939 года поддерживали наступающую пехоту при штурме передовых дотов Хоттиненского упрепрайона в полосе Сумма–Хоттинен. СМК легко преодолел надолбы и проволочные заграждения, в сумме танки подавили три пулемётных ДОТа и выехали к наблюдательному пункту финнов. Что любопытно, эффективность стрельбы и наибольшую точность продемонстрировал однобашенный КВ.

После этого начались проблеме. СМК подорвался на фугасе и был обездвижен — были повреждены гусеница, трансмиссия и ленивец, прогнулось дне. Экипаж фактически не пострадал.

Извлечь СМК вероятным не представлялось — танкисты покинули танк через нижний катастрофический люк и переползли в Т-100, что вместе с КВ и сопровождавшими их Т-28 отошёл.

Коммунистический тяжёлый танк СМК, подорвавшийся на фугасе на Карельском перешейке

Возможно себе представить, как были рады финны — таковой трофей! Но захватить танк не получилось: СМК был через чур тяжёлым для буксировки, а советская артиллерия поставила около него огневой заслон. С этим связан один курьёз: финские разведчики ночью всё-таки пробрались к танку, обследовали его а также свинтили с башни верхний люк.

Одна беда: люк был, как на данный момент сообщили бы, «контрафактным» — Жозеф Котин вспоминал, что перед сборкой опытного образца СМК одной крышки люка не хватило, ожидать её поставки было некогда, и мастера Кировского завода изготовили крышку сами, применяв для этого сталь, имевшуюся у них в распоряжении. Эта крышка через финнов и попала в руки германской разведки, сделавшей в итоге полностью неверные выводы о качестве брони новейших советских тяжёлых танков.

Дадим слово участнику вышеописанного боя А. П. Куницыну, мотористу, в один момент выполнявшему обязанности заряжающего на танке СМК:

…Через смотровую щель механик-водитель Игнатьев прекрасно различал дорогу. Танк, подминая деревья и разваливая завалы из толстых, намерено поваленных стволов, продвигался вперёд. Вот он проломил последовательность проволочного заграждения, переполз через ров и подошёл к гранитным надолбам. Медленными перемещениями из стороны в сторону Игнатьев начал раскачивать и раздвигать массивные гранитные надолбы. Финны методически вели пламя из противотанковых орудий.

В автомобили стоял ужасный грохот. Удары снарядов по броне отдавались болью в ушах, но ни одной пробоины экипаж не обнаруживал. Соперник усилил пламя, но ни один боеприпас не имел возможности пробить корпус автомобили.

Руководить машиной под обстрелом на столь командиру и сложной трассе, и водителю было очень не легко. От дыма и копоти першило в горле, слезились глаза. Но экипаж вёл бой и смело вёл танк прямо на высоту к вражескому доту.

Из обоих башенных орудий танкисты вели пламя по амбразурам, стреляли и из пулемётов.

Бой был ужасный. Машина отечественная, такая толстокожая, совсем непробиваемая. Но количество снарядных попаданий, по большей части мелкокалиберной артиллерии, мы взяли по СМК десятка полтора.

По окончании боя возвратились на исходные позиции. На другой сутки атака повторялась два раза, мы возвратились на исходные позиции, но скоро получили приказ оказать помощь отечественным частям, каковые прорвались в район Суммы. Снарядили отечественную «флагманскую» машину СМК, KB и Т-100. Колонной мы пошли вперёд.

Наряду с этим вели пламя по дотам. Финны, нужно сообщить, использовали всякие каверзные способы борьбы: подвесные мины, различные ловушки из посторонних предметов, завалы на дорогах.

Была совершена попытка эвакуировать либо вернуть подвижность повреждённого СМК, но ни вернуть гусеницы, ни отбуксировать его в размещение советских частей посредством троса не удалось. СМК остался находиться перед позициями соперника до конца Финской войны. Т-100 принимал участие в нескольких битвах, причём привёл к серьёзным нареканиям относительно точности ведения огня.

В то время, когда наступило финны и перемирие отошли на новую границу, СМК удалось отбуксировать к ЖД станции посредством шести средних Т-28, но загрузить его на платформу не получилось. Машину разобрали, послали на Кировский завод для изучения, а в том месте совсем признали бесперспективной. Эра многобашенных танков завершилась, и им на смену пришёл более идеальный пример — КВ-1.

СУ-100Y. По фигуре человека возможно оценить размеры техники

В финале хотелось бы заявить, что, в отличие от английского «Independent», два «близнеца» хотя бы успели повоевать. К сожалению, ни один из эти танков не сохранился, а чувство о габаритах автомобилей мы можем взять лишь по фотографиям и шасси СУ-100Y, стоящей в музее Кубинки. Увы, но СМК и Т-100 в самом деле были огромными, с неприемлемо громадным силуэтом. Позднейший германский «Тигр» был сопоставим с «близнецами» по массе, но имел куда меньшие размеры.

Но советские КБ взяли неповторимый опыт, в особенности в области разработки гусеничного шасси на торсионах, использовавшегося и потом на тяжёлых танках, а «внук» СМК «Клим Ворошилов» дал старт для множества автомобилей, включая серию ИС.

Публикуется в авторской редакции

Многобашенные Советские танки.


Увлекательные записи:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме:

spacer