Дебют пантер

Дебют пантер

Дебют Пантер

  • ВМВ
  • танки
  • Германия

Александр Томзов /Андрей Уланов

Возможно заявить, что всё началось с жажды Гитлера поразить русских в летнем наступлении массированным применением новой техники. В неспециализированном-то, обстоятельства для того чтобы жажды в полной мере понятны – «фронтовые опробования» «Тигров» под Ленинградом числом нескольких штук смотрелись чередой «заплывов» тяжёлых танков по болотистой местности под огнём русской противотанковой артиллерии без всяких видимых удач.

Но желание фюрера привело сходу к нескольким последствиям.

Во-первых, ожидание, пока новая техника накопится в достаточных количествах, вело к постоянному отодвиганию сроков наступления до после-послезавтра – в мемуарах Манштейна соответствующая глава названа «Роковое промедление».

Во-вторых, это же вело к тому, что устранение разных неприятностей – а новая техника без глюков видится чаще в сказках, чем в реальности, – было принесено в жертву темпам производства. В следствии приехавшие на Курскую Дугу «Пантеры» первой массовой серии Ausf. D страдали множеством «детских заболеваний», а говоря несложнее, довольно часто ломались.

Как при минимальном действии соперника, так и сами по себе.

«Пантеры» перед отправкой на фронт

Ещё одной проблемой стала организационная структура подразделений для новых танков. Сейчас руководство панцерваффе уже успело более-менее определиться с «Тиграми» – для них формировались отдельные тяжелотанковые батальоны (Schwere Panzer Abteilung), каковые придавались «простым» частям для их качественного усиления, либо роты, кроме этого включавшиеся в состав уже существующих танковых либо моторизованных дивизий вермахта либо ваффен-СС.

Но «Пантеры» планировались для замены главных «рабочих лошадок» панцерваффе – PzKpfw III и PzKpfw IV. Казалось, было бы логично попытаться перевооружить новыми танками одну из уже существующих частей – либо пара, но частично. В пользу этого решения сказал и тот факт, что учебные батальоны, где осваивались «Пантеры», создавались на базе танковых батальонов из фронтовых дивизий.

К началу лета 1943 таких учебных батальонов было восемь, но взять всю положенную по штату технику и более-менее (причем скорее «менее», чем «более») освоиться с ней успели лишь два первых – 51-й и 52-й. Они и отправились на Восточный фронт. А вот дальше всё стало, как заметила Алиса из книги Л. Кэрролла, «Всё страньше и страньше!

Всё чудесатее и чудесатее!».

Pz.Kpfw. V “Пантера Ausf D с бортовым номером №121 из Pz.Abt. 51 выдвигается к линии фронта

Оба «пантерных» батальона объединили в полк – 39-й танковый полк, под неспециализированным руководством майора Лаукерта. В начале «Цитадели» в нём было 200 новых танков – по 96 в каждом батальоне и 8 «штабных». Танковый полк у немцев являлся основной ударной силой танковой дивизии.

Основной, но далеко не единственной – ещё в начале строительства собственных танковых частей германские начальники в полной мере чётко осознавали, что большое количество танков – это легко большое количество танков, орда, талантливая чаще безтолку сгореть, чем решить задачи. Танкам нужна помощь артиллерии, дабы подавить вражеские противотанковые пушки, необходимы сапёрные части, каковые расчистят минные поля в первых рядах, нужна пехота (с приставкой «мото-», на бронетранспортёрах либо хотя бы грузовиках), дабы «зачистить» и закрепить успешный удар танкового кулака, собственная разведка… в общем, необходимо большое количество.

Как раз наличие этого «большое количество» в 41-м разрешало германским дивизиям удачно отражать контрудары советских мехкорпусов, взламывать оборону стрелковых дивизий и уходить всё дальше на восток. Но строить около 39-го полка новую дивизию «с нуля» времени уже не было. Вместо этого был сделан «умный движение конём» – «пантерный» полк передали на усиление панцергренадёрской дивизии «Великая Германия» из состава 48-го механизированного корпуса.

В данной дивизии, очевидно, имелся собственный танковый полк, а руководил им полковник фон Штрахвиц – один из, как принято сказать, перспективных начальников, взявший за весенние битвы под Харьковом очередную приз – Мечи к Дубовым страницам Рыцарского креста. Учитывая его боевой опыт и более высокое, чем у Лаукерта, звание, фон Штрахвиц в полной мере имел возможность рассчитывать, что «Пантеры» передадут ему хотя бы в своевременное подчинение.

Но руководство рассудило в противном случае, и дабы не «перегружать» Штрахвиц дополнительным управлением двумя сотнями новейших танков, оба полка объединили в 10-ю танковую бригаду, назначив её начальником ещё одного полковника – Деккера. Что поразмыслил по этому поводу Штрахвиц, точно неизвестно, но, если судить по предстоящим событиям, бурной эйфории эти штабные игрища у него не позвали совсем.

Но, Деккер также вряд ли продолжительно радовался собственному новому назначению – в случае если радовался по большому счету. Ответ о формирование бригады было принято практически в последние дни перед «Цитаделью». Назначенные в штаб 10-й танковой бригады офицеры кроме того опоздали прибыть на фронт до начала наступления, отсутствовала кроме этого положенная – и жизненно нужная для обычного функционирования штаба – техника.

Пара автомашин «позаимствовали» из «пантерных» батальонов и одним mittlerer Kommandopanzerwagen (мобильный командный пункт на базе БТР Sd. Kfz.251) поделились камерады из «Великой Германии». Свежеиспечённому комбригу оставалось только уповать, что подчинённых ему трёх сотен танков более чем достаточно для проламывания любой обороны – кроме того при неизбежных при таком раскладе сложностях с управлением.

Но к «Цитадели» весной-летом 1943 года деятельно подготовились и по другую сторону фронта.

Соперником германского 48-го механизированного корпуса на начальной стадии сражения должна была стать 6-я гвардейская армия генерала И. М. Чистякова. Потому, что участок 6-й армии считался одним из самые «танкоопасных» направлений Воронежского фронта, созданию замечательной противотанковой обороны тут уделялось особенное внимание кроме того если сравнивать с остальными участками будущей «огненной дуги». С марта по июль армия закапывалась в почву.

Как вспоминал Чистяков: «Финиша-краю нет, роем, как кроты, ночь и день». Упрочнениями десятков тысяч людей местность преобразовывалась в лабиринт траншей, противотанковых рвов, заграждений, окопов для танков и позиций артиллерии, ПТОП-ов – противотанковых опорных пунктов – и, конечно же, минных полей.

Не считая простых мин, закладывались кроме этого МОФ – минно-огневые фугасы, сочетание мин с зажигательными бутылками, – управляемые минные поля и усиленные заряды, в качестве которых употреблялись трофейные боеприпасы германской тяжёлой артиллерии. Часть мин была передана в подвижные отряды заграждений для минных полей прямо на протяжении боя – их работу потом назвали «нахальным минированием».

Установка сапёрами противотанковых мин перед немецким наступлением

По подходам к минным полям и противотанковым рвам, дорогам и просто участкам проходимой для танков местности предусматривалось ведение артогня с закрытых позиций. К примеру, так смотрелись боевые задачи одной из батарей 138-го гвардейского артполка:

1. Начальнику 7-й батареи поддержать воздействие 3/199 гв.сп огнем всей батареи и минротами, входящими в состав батальона.

Главное направление; отм.172.2, допсектор вправо – Ямное.

  • а) не допустить прорыва пехоты и танков соперника из направлений: Высокое, Казацкое, Пушкарное, Стрелецкое-Драгунское.
  • б) подготовить огни: НЗО «Е» – перекрыть дорогу выс.230.8, НЗО «Ж» – сев.выход из рощи (кв.2904), НЗО «З» – мост сев. 400 м. отм. 191.8.
  • в) в обороны: НЗО «Ж»-1 – перекрыть дорогу с отм.219.8, НЗО «З»-1 вост-центр Триречное.
  • г) подготовить СО-106-центр Ямное, СО-107-центр Казацкое, СО-108-центр Пушкарное, СО-109-центр Высокое, СО-110-сев.опушка рощи юго-зап. 0,8 км.отм.165.2, СО-111–сев.отроги оврага сев.зап. 1 км.отм.216.1, СО-112-сев.опушка рощи сев.вост. 1,5 км.выс.230,8.
  • д) подготовить ПЗО; «Тигр» – по дороге из Бутово на выс.246,0 (первый предел сев.выходы из Бутово), ПЗО «Тигр-1» – по дороге Бутово-Дубрава (1-й предел курган +0,5 сев.вост 0,5 км. Выс. 244,5), ПЗО «Слон» – по дороге Казацкое-Триречное (1-й предел юго.зап. 0,8 км.отм.200.0) ПЗО «Слон-1» – по дороге Триречное-Дмитровка (1-й предел южн. 0,5 км. отм. 214,1), ПЗО «Лев» – по дороге Драгунское-Ольховка (1-й предел юго.зап. 0,5 км.отм.215,4) ПЗО «Лев-1» – по дороге Драгунское-Ольховка (1-й предел вост. 0,4 км. выс 226,4).

Подготовить ДОН-32 – перекр.дороги выс. 223.2, ДОН-36 – мост сев. 0,7 км. отм. 151,2.

Две упоминаемые в этом документе деревни – Бутово и Драгунское – пребывали на нейтральной полосе, в промежутке между линиями обороны советских и германских армий. Перед началом Курской битвы они были заняты частями боевого (передового) охранения – двумя батальонами 67-й стрелковой дивизии.

Ещё одним средством, приготовленным для «тёплой» встречи германских танков, стали подразделения истребительно-противотанковой артиллерии – полки (иптап) и бригады (иптабр). 6-я гв. армия взяла две бригады противотанкистов (27-ю и 28-ю) и два отдельных полка.

И, конечно же, одним из основных средств борьбы с танками соперника должны были стать отечественные личные танки. В составе 6-й гвардейской перед началом Курской битвы числились два отдельных танковых полка, полк самоходок и танковая бригада. Достаточно незначительные силы если сравнивать с накапливающейся по ту сторону линии фронта германской танковой армадой.

Чудес от них и не ожидали, хребет германским «кошкам» должна была разламывать дубина потяжелее – сзади 6-й армии заняла вторую полосу обороны 1-я танковая армия под руководством генерала М. Е. Катукова.

Движение военных действий 4 июля 1943 г.

Не смотря на то, что официальной датой начала сражения на «Огненной Дуге» считается 5 июля 1943-го, для воинов армии Чистякова данный бой начался раньше. Еще 4 июля вечером немцы нападали части выдвинутого перед главной линией обороны передового охранения. Им весьма необходимы были удачные позиции для атаки на главную линию советской обороны, им требовалось подтянуть ближе к нашему переднему краю часть артиллерии для бомбардировки наступления.

Особенно были необходимы места для наблюдательных пунктов, откуда бы линия советской обороны просматривалась как возможно дальше.

В 16.00 4.7.42 года авиация соперника численностью 23 ХЕ-11, 30 Ю-87, 45 Ю88, 2 МЕ-110 и 2 МЕ-109 – произвела массированную бомбардировку Бутово, выс. 230.8. В один момент с налетом авиации соперник сделал 30-и минутный шквальный артминогонь по районам Бутово, выс.230.8 и боевым порядкам 196 и 199 гв.сп.

До 16.30 под прикрытием артминогня подтянул 15 танков и до двух полков мотопехоты к боевым порядкам ПО в Бутово и боевым охранениям 196 и 199 гв.сп.

В 16.30 начал атаку переднего края ПО. Пехота соперника была прижата к почва перед проволочным заграждением и уничтожалась всеми огневыми средствами. 6 танков соперника прорвались через передний край обороны, вышли в район церкви Бутово, к КП начальника батальона; 5 танков прорвались в район МТС Бутово.

Бой длился до 19.00. Соперник, пробуя сломить сопротивление отечественного ПО в лоб, не имел успеха. Кинув новые силы, сбил боевые охранения 196 и 199 гв. сп при постоянной бомбардировке с воздуха, зашел с флангов и в тыл ПО в Бутово, окружив его.

Предстоящее продвижение вперед было приостановлено ружейно-пулеметным и артминогнем и задержан на рубеже: «Пол.ст.» МТС Бутово, выс.238.4, Лог Крутой.

В течение ночи продолжал бой с окруженным авангардом в Бутово. Кинутый в атаку взвод танков 245 ТП, рота и разведрота 196 гв.сп обеспечили выход из окружения части сил ПО в Бутово и присоединиться им к главным силам, находящимся в обороне.

За этими маленькими сухими строчками донесения штаба 67-й гвардейской стрелковой дивизии осталась драма, которой хватило бы не на один дюжина голливудских блокбастеров. Ещё до начала «Цитадели» отчаянное сопротивление передовых батальонов вынудило сбоить германский часовой механизм.

Затяжной бой «съел» яркие часы продолжительного летнего дня – и выдвигавшаяся ночью на бывшую «нейтралку» германская артиллерия «запуталась» в минных полях, вдобавок создавая заторы на немногих расчищенных сапёрами дорогах и мешая выдвигаться на предел атаки танковым частям. По скучившимся в наспех проделанных проходах колоннам вела пламя советская артиллерия.

Успеть хоть что-то заметить с захваченных высот в темноте артиллерийским наблюдателям, очевидно, также не очень-то удалось – а времени уже не оставалось. В 04.00 5 июня 1943 операция «Цитадель» началась.

По замыслам руководства 48-го механизированного корпуса «Пантеры» 10-й бригады совместно с танками «Великой Германии» должны были наступать на участке между деревнями Черкасское и Коровино, оборонявшиеся частями 67-й и 71-й гв.сд. Хороший удар по стыкам соединений до этого дня в большинстве случаев приносил успех – а тот факт, что в наступление шло более трёх сотен танков, большинство которых были новейшими и «непробиваемыми», должен был обеспечивать победу и сейчас.

Быть может, если бы в штабе 48-го тк либо где-то повыше знали о русской пословице «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», то замысел смотрелся бы в противном случае.

Для начала, «Пантеры» к началу атаки. 39-й полк прибыл в район сосредоточения у деревни Мощёное поздно вечером 4 июня, утратив по дороге от станции выгрузки две «Пантеры», сгоревшие от пожара в моторном отсеке. Ещё пара автомобилей выбыли из строя из-за технических неприятностей.

В итоге, в то время, когда «Пантеры», наконец, закончили заправку и начали выдвигаться, на часах уже было 08.15, а боеготовых танков у фон Лаукерта стало 184.

Но, торопиться ему было в тот момент очень некуда.

В полутора километрах перед советскими траншеями поле пересекал овраг с родниками. Подготавливаясь к отражению германского наступления, воины Чистякова дополнительно вырыли противотанковый ров, соединив его с уже имевшимся оврагом – так, дабы ручей перевоплотил дно рва в болото. Оказавшееся «блюдо» щедро присыпали минами и пристреляли артиллерией.

Движение военных действий 5–6 июля 1943 г.

Как раз в данный ров упёрся утром 5 июля танковый полк фон Штрахвица. Попытка форсировать преграду самостоятельно привела только к тому, что пара танков остались на дне рва и на подходах к нему – подорвавшись на минах либо легко застрявшими. Тем временем мотопехота «Великой Германии» уже успела «постучаться лбом» о засевших в Черкасском гвардейцев.

В донесении штаба 67-й сд это было отмечено как: «Артминогнем и ружейно-пулеметным огнем пехота соперника прижата к почва перед проволочным заграждением». Атаки без помощи танков на прекрасно подготовленную оборону стоили дорого – атаковавший Черкасское батальон меньше чем за два часа утратил около 150 человек.

Немцы отчаянно пробовали протолкнуть через ров хотя бы часть танков, но получалось у них это не хорошо.

10.45. «Великой Германии» удается переправить через очень сильно заболоченную балку весьма незначительное количество танков. Один «тигр» провалился, и исходя из этого задерживается все перемещение. Саперы лихорадочно трудятся по сооружению переправ, но целый материал, только что положенный в переходы, тонет в глубокой грязи. Танковый полк «пантер» все еще находится южнее выс. 229.8. Форсирование балки потребует намного больше времени, чем предполагалось ранее.

На застрявшую перед балкой технику и танки дивизии произведены интенсивные и весьма замечательные налеты самолетов неприятеля, каковые стали причиной высоким утратам, в особенности в офицерском составе. Штаб гренадерского полка взял прямое попадание вражеского боеприпаса — адъютант полка и два вторых офицера погибли.

«Пантеры» добрались до злосчастного рва приблизительно в 14.00. В книге американского историка Роберта Форчика (Robert Forczyk) данный эпизод обрисован следующим образом:

Как и другая военная техника, 39-й танковый полк, столкнувшись с этим неожиданным препятствием, застопорился и начал сбиваться в кучу. Сапёры «Великой Германии» к моменту прибытия «пантер» уже признали эту часть рва непроходимой для танков и разыскивали другие пути обхода. По окончании маленького замешательства кто-то из начальников – фон Лаукерт либо начальник 51-ого батальона Мейер – решил постараться пересечь овраг.

Пара «пантер» 1-й и 2-й роты двинулись по узкой полосе, расчищенной сапёрами от мин, но скоро увязли в густой грязи на дне оврага.

Заметив данный конфуз, обер-лейтенант Гельмут Лангхаммер постарался увести собственную замыкающую 4-ю роту в западном направлении, дабы пересечь овраг в другом месте. Но выбранный им путь весьма скоро закончился на минном поле. Сам комроты был ранен, а его танк перестал работать.

Весьма не так долго осталось ждать приблизительно 25 «пантер» из 51-го штаба бригады и танкового батальона были обездвижены сочетанием грязи, технических неисправностей и мин. «Пантеры» не могли маневрировать на скользких склонах – при попытках выбраться от нагрузки начали крошиться зубья ленивцев у ведущих колес. Советская артиллерия начала обстрел огромной массы неподвижных танков в их территории поражения.

Не смотря на то, что броня «пантер» должна была надёжно защищать от артобстрела, танк Лангхаммера № 401 был стёрт с лица земли успешным рикошетом в нижний бронелист. Многие другие танки были повреждены, и минимум шесть танкистов убиты.

«Наверное,» в упомянутые 25 «Пантер» входят не только утраты у противотанкового рва, но и на всём маршруте выдвижения от Мощёного. Но в любом случае, к полудню 5 июля счёт для «Пантер» смотрелся совсем неутешительно – ещё не сделав и одного выстрела по неприятелю, 39-й полк «усох» практически на четверть.

76-мм орудие с расчётом на позиции в ожидании атаки германских танков

Это очевидно был не тот итог, на что сохраняло надежду германское руководство, отправляя в бой две много новейших танков.

Операция «Цитадель» чуть началась, а заботливо составленный германскими штабистами график уже напоминал сломанный будильник. По замыслу село Черкасское должно было быть забрано уже к 10.00, но и спустя час и позднее атакующая село мотопехота исправно залегала « у проволочных заграждений». А бронированный кулак 10-й танковой бригады, что должен был проложить ей дорогу через русские позиции, продолжал стоят перед злосчастным рвом – и не просто стоять, а медлительно, как снеговик под солнцем, истаивать под артогнём и налётами штурмовиков.

Исправить положение с застрявшими танками «Великой Германии» удалось только к полудню, в то время, когда к работе над переправами приступили отправленные 48-м тк дополнительные сапёрные подразделения. К 15.00 сапёры смогли навести через ров пара переправ, по которым в течение следующего часа удалось протолкнуть 30 «пантер» и 15 танков из полка Штрахвица. После этого переправы снова прекратили функционировать и, «Наверное,» ввести их в строй до наступления темноты немцам так и не удалось.

18.30. У мд «Великая Германия», не обращая внимания на использование тяжёлых тягачей (для «тигров»), мост опять утонул в грязи.

В это же время как раз «Великой Германии» с 10-й бригадой отводилось главное место в замыслах 48-го механизированного корпуса. Без успеха на её участке – центральном в полосе наступления 48-го тк – продвижение у соседей имели возможность так и остаться узкими клиньями в советской обороне, каковые в любую секунду могли быть «срезаны под корень» фланговыми ударами войск СССР.

Предлогов беспокоиться аналогичного гвардейцы Чистякова сейчас дали уже даже больше чем нужно, причём уже с утра в атаках принимала участие не только пехота, но и танки. Исходя из этого предстоящим продвижением на флангах было решено пожертвовать, дабы оказать помощь застрявшей у Черкасского «ВГ». Сейчас на село шли танки сходу двух германских дивизий – «Великой Германии» и 11-й танковой.

Советские начальники также в полной мере чётко осознавали необходимость как возможно продолжительнее удержать немцев на первой линии обороны. Ещё в первой половине дня начальник 67-й сд послал в бой приданные ему резервы – 245-й танковый полк, 1440-й сап (самоходки СУ-76 и СУ-122) и два дивизиона «Катюш» 5-го гв. миномётного полка. Командующий 6-й армией Чистяков дополнил коммунистический вклад на чашу весов «гирей» 27-й истребительно-противотанковой бригады.

Как раз лендлизовским М3с «Ли» и М3л «Стюарт» 245-го полка было нужно первыми из советских танков вступить в бой с «Пантерами».

Рота танков М3с «Генерал Ли» выдвигается на передовую, 5 июля 1943 г.

В боевом донесении 67-й стрелковой дивизии действия танкистов уместились в маленьком абзаце:

Танки совместно с резервом комдива контратаковали пр-ка, ворвавшегося на выс. 237.8 и зап.орк.Черкасское.

Утраты: 17 танков. Убитыми – 5, ранеными – 12.

Стёрто с лица земли: 28 танков пр-ка, из них 1 танк Т-6, 4 противотанковые пушки».

Полковник Деккер в собственном описании был куда более эмоционален:

«Не зная о отечественных новейших орудиях, восемь танков «Генерал Ли» приблизились к нам приблизительно на 2200 метров. Всего несколькими успешными попаданиями мы их стёрли с лица земли — они вспыхнули, подобно бенгальским огням на рождественской елке. Один из них был поражен метким выстрелом моего танка.

Подобное описание выглядит не весьма правдоподобно – не смотря на то, что технически «Пантеры» и имели возможность поразить М3с с таковой дистанции, весьма вызывающе большие сомнения, дабы наводчикам удалось подобное в первом же бою. Вероятнее, расстояние до советских танков было меньше, и намного. Помимо этого, начальник 10-й танковой бригады «забыл» упомянуть, что не считая его любимых «Пантер» по автомобилям 245-го тп вели танки и огонь фон Штрахфица.

Весёлый оптимизм Деккера ясен – если бы полковник не отыскал подходящего сюжета для песенки «Всё прекрасно, красивая маркиза», то доклад о «достижениях» новейших танков под его ярким руководством было нужно бы выполнять на мотив песенки о десяти негритятах.

200 Пантер сгрузились на станции вечером 4 июля.

До тех пор пока они ехали к линии фронта, две сгорели, пара сломалось.

184 пантеры отправились в наступление утром 5-го и наткнулись на овраг.

До тех пор пока они искали брод, 25 танков застряли, подорвались на минах либо сломались…

Практически эпизод с расстрелом восьми лендлизовских танков был единственным ярким пятном в описании действий «пантерного» полка в первоначальный сутки наступления. Большинство новых танков так и не сумели вступить в бой с соперником. Те же 30 «Пантер», каковые сумели переправиться через ров, по окончании отражения атаки 245-го тп скоро участвовали в попытке забрать Черкасское.

Но, пробуя обойти позиции держащего село 196-го стрелкового полка, танки «Великой Германии» попали под перекрёстный пламя выдвинутых к месту прорыва противотанкистов из 27-й иптабр и пребывавшей в самом Черкасском батареи 128-го артполка. Возможно с большой уверенностью высказать предположение, что большинство (если не все) сообщений о подбитых в этом бою Т-6 относится именно к «Пантерам» – потому, что о них информации ещё не было, каждый незнакомый германский танк машинально считался «Тигром».

К тому же, в адской каше разрывов снарядов, ракет «Катюш» – бивших в тот сутки по скоплениям танков прямой наводкой – и бомб, вряд ли кто-то из бойцов был озабочен стопроцентно правильным опознанием мелькавших через дым угловатых силуэтов с крестами на бортах. Вспоминать о том, что пара груд застывшего перед их позициями горелого железа смотрелись чуть в противном случае, чем четвёрки «и» привычные «трёшки», они будут уже позже – те, кто выйдет живым из боя.

“Пантеры» с бортовыми номерами 732 и 721 из Pz.Abt. 52 на протяжении паузы перед боями

Про «забрать к 10:00» в далеком прошлом уже никто не вспоминал – схватка за клочок почвы, складывающийся из траншей и воронок, но всё ещё обозначенный на штабных картах как «д.Черкасское», продолжалась и по окончании заката.

196 гв.сп в течение дня вёл постоянный бой с превосходящими силами соперника, наступающего на Черкасское и Ярки. Утратив в сражении более 2/3 собственного личного состава и матчасти, все станковые и ручные пулемёты, миномёты и артиллерию, покинул Черкасское и Ярки и занял оборону на рубеже: выс.232.4, 600 м вост. Выс.246.0.

В следствии боя стёрто с лица земли более 1500 солдат и офицеров соперника, подбито 3 танка.

Эта оперсводка была составлена штабом 67-й дивизии в два часа ночи 6 июля. Но приказ на отход ночью дошёл не до всех, кто сражался в себе – по германским данным, бой за Черкасское закончился только утром.

Вечером 5 июля отечественные части, отошедшие к выс. 232, 4 приняли бой не на жизнь а насмерть с нападавшими их германскими танками. Наряду с этим необычный реванш над Пантерами смогли забрать танки 245 тп. В 17:00 все оставшиеся танки 2-й тр 245-й тп – 7 «Стюартов» (да, да – не «Ли», а лёгких «Стюартов», М3с были выбито днём) – «заняли оборону на выс. 232,4 с задачей поддержать пехоту 196 гв. СП огнём с места.

В следствии боя подбито и сожжено 5 танков соперника, стёрто с лица земли до роты пехоты. Рота утратила: 1 танк сгорел, один подбит».

Данный же эпизод в документах 10 тбр обрисован намного ужаснее:

В 20.00 получено сообщение, что 51 ТераБайт 39 тп достиг Ярки, но высоту 232,4 б-н забрать не смог из-за сильного оборонительного огня 10 врытых танков соперника на высоте.

Не смотря на то, что в итоге первого дня «Цитадели» 48-му механизированному корпусу и удалось прорвать первую линию советской обороны, вряд ли у его руководства был предлог радоваться как результатам , так и их цене. Оставалось только сохранять надежду, что уж теперь-то смертельный капкан минных полей и рвов преодолён, и бронированный кулак, пускай и «легко» потрёпанный, наконец-то сможет продемонстрировать большой класс танкового удара.

Стоит подметить, что размер этого «легко» совершенно верно малоизвестен до сих пор, и тем более вызывающе большие сомнения, что его воображали в ночь с 5-го на 6-е в штабе 48-го тк. Быть может, к ним уже появились сведенья из танкового полка «Великой Германии» – 87 боеготовых танков.

Полк фон Штрахвица закончил переправу через овраг ещё поздним вечером – в полосе соседней 3-й танковой дивизии, применяя выстроенные ею же мосты – и так взял достаточно времени, среди них и на выяснение настоящего положения с матчастью. «Пантерному» 39-му полку кроме этого было нужно переправляться у более удачливых соседей из 3-й танковой дивизии. Данный процесс затянулся до самого утра 6-го, и у Деккера с его куцым «штабом», равно как и у комполка Лаукерта, просто не было возможности выяснить, сколько автомобилей готовься к предстоящим действиям.

Число боеготовых «Пантер» утром 6 июля в разных источниках варьируется в весьма широком диапазоне. На основании имеющихся у них сейчас фактов авторы склоняются к мнению, что в «пантерном» полку осталось не более 50–80 боеготовых танков.

За ночь немцы с громадным неудовольствием узнали, что русские минные поля отнюдь не заканчиваются сходу за передним краем – ими была щедро усеяны фактически все пригодные для действий танков участки местности. Единственная подходящая для предстоящего наступления в северо-восточном направлении дорога Бутово-Дуброво пребывало в полосе наступления 11-й тд. и в течение ночи усиленно расчищалась от мин сапёрными частями данной дивизии.

Но утром начальник «Великой Германии» – которая до тех пор пока ещё считалась основной ударной силой 48-ого тк, – воспользовавшись админресурсом в виде руководства корпуса, попросту «отжал» удачный маршрут у соседней части. В качестве компенсации 11-й танковой была обещана помощь в разминировании от сапёрных подразделений корпуса.

По новому замыслу наступление 10-й танковой бригады должно было начаться в 10:40. Но практически вышло так, что ещё в 09:35 (а быть может, и ещё раньше) танковый полк фон Штрахвица уже вступил в бой и начал продвигаться вперёд.

Стёртая с лица земли Pz.Kpfw. V “Пантера» Ausf D с бортовым номером 434 из Pz.Abt. 51 Pz.Kpfw.

V “Пантера» Ausf D с бортовым номером №312 из Pz.Abt. 51

Что касается «Пантер», то с уверенностью возможно сообщить одно – в случае если кто-то из офицеров 48-го тк знал таинственную историю «исчезновения Норфолкского полка», то точно вспоминал её в данный сутки, и несколько раз. В книге переговоров штаба 48-го тк по окончании упоминания, что около 05:00 «Пантеры» находятся около хутора Ярки, следуют только сетования на отсутствие связи. Не смог наладить контакт со «штабом» Деккера и формально подчинённый ему фон Штрахвиц.

Практически сообщение с 39-м танковым полком пропала и не восстанавливалась до второй половины дня – всё это время «Пантеры», в лучших традициях киплинговской кошки, «гуляли сами по себе».

Расчёт 45-мм противотанкового орудия 53-К готовится к бою

В уже цитировавшейся ранее книге Роберта Форчика «приключения» полка Лаукерта утром 6 июня обрисованы следующим образом:

«Пантеры» фон Лаукерта потерялись, двинувшись вперёд по незнакомой местности без ориентиров. Полк был развёрнут в двойную колонну, за исключением передовой роты, двигавшейся строем «клин». Потому, что «Пантеры» шли без пехоты, они не подмечали никаких показателей соперника , пока в двух километрах к востоку от Черкасского не въехали прямиком на минное поле.

Как танков были мгновенно обездвижены. Идущий головным батальон майора Герхарда Теббе поднялся в зоне поражения, и советская артиллерия начала обстрел попавшего в ловушку подразделения немцев. В первом бое «Пантер» против Т-34 «тридцатьчетвёрки» 14-го танкового полка начали расстреливать часть колонны «Пантер» с фланга с дистанции 1000–1200 метров.

Не смотря на то, что коммунистический артогонь не был особенно точен, «Пантеры» находились без движений, подставив сопернику узкую бортовую броню. «Пантера» обер-фельдфебеля Герхарда Бреме, комвзвода в 5-й роте 52-го танкового батальона, по-видимому, стала одной из первых, стёртых с лица земли Т-34, в то время, когда 76-мм бронебойный боеприпас пробил левый борт и зажёг один из топливных баков. Бреме удалось покинуть горящий танк, но спустя 12 дней он погиб в военного госпиталь от ожогов.

Поняв, что Теббе утратил управление, ветеран из 8-й роты оберлейтенант Эрдманн Габриель принял руководство на себя, пробуя вывести танки из-под огня.

Тут необходимо подчеркнуть два следующих момента. Форчик, писавший книгу Пантеры против Т-34, счёл точными впечатления немцев о том, что их соперников в этом бою были как раз «тридцатьчетвёрки». Но 14-й танковый полк из 3-го механизированного корпуса, по советским данным, вступил в бой лишь вечером, около 18:00.

Из известных нам сведений от советских частей возможно заключить, что «Пантеры» угодили под пламя уже привычных им по вчерашнему вечеру противотанкистов из 27-й иптабр и тяжёлой артиллерии 6-й армии, закрывавших минные поля в направлении на Дуброво.

Кроме этого из послевоенных рассказов танкистов 52-го батальона направляться, что выражение «утратил управление» достаточно слабо характеризует произошедшее с майором Теббе. В частности, упомянутый выше Эрдманн Габриель вспоминал данный эпизод куда более эмоционально:

Тяжёлая артиллерия соперника вела только правильный пламя по отечественным скучившимся танкам. От перового же залпа моя рота утратила два танка – один упал в глубокую траншею, а второй – танк начальника 4-го взвода обер-фельдфебеля (в уникальном письме на британском указано звание Master Sergeant) Грунда – был полностью разрушен прямым попаданием, целый экипаж погиб.

Потому, что обстановка была только страшная, а распоряжений от начальника батальона не было, я подбежал к его танку так скоро, когда смог. Требовалось безотлагательно покинуть обстреливаемый участок, дабы избежать предстоящих утрат. В то время, когда я посмотрел сверху в башню, то заметил, как начальник батальона дрожал от кошмара. Это был майор Теббе из танкового училища в Путлосе, которого я не забывал ещё капитаном в то время, в то время, когда обучался в том месте.

Он был отправлен вчерашним вечером для замены заболевшего перед самым наступлением начальника батальона Сиверса. Было ясно видно, что боевое крещение, которое ему было нужно испытать в первоначальный сутки на фронте, выяснилось чересчур сильным. По окончании того как я растолковал ему, что мы должны срочно начать перемещение, дабы не допустить предстоящие тщетные утраты (прим. автора – возможно лишь догадываться, в каких как раз выражениях Габриэль пробовал донести эту идея до впавшего в ступор от испуга комбата!), он смог выдавить в ответ: «Да, Габриэль, выводите батальон!»

Но, продолжительно побыть в роли комбата обер-лейтенанту не довелось – весьма не так долго осталось ждать боеприпас противотанковой пушки пробил левый борт и рванул в боеукладке. Заряжающий погиб на месте, остальным танкистам удалось выбраться из горящей автомобили, «отделавшись» ожогами – больше всех досталось наводчику, на следующий сутки умершему в военного госпиталь.

Расчет 152-мм гаубицы-пушки ведёт огнонь по сопернику

До тех пор пока лишённые кроме того подобия руководства «Пантеры» пробовали выбраться из обстрела, танковый полк фон Штрахвица сначала действовал более удачно – его полку вместе с частями 11-й тд удалось прорвать линию обороны 67-й дивизии. Тех самых частей, что лишь прошедшей ночью вышли из боя, утратив две трети состава. Действительно, стремительного прорыва вглубь не получилось и у него – дорогу на Дуброво закрывали 245-й отп, 1440-й сап и 1837-й иптап.

Остановить немцев эти потрёпанные части не могли, но вместо стремительного броска «Великой Германии» было нужно медлительно прогрызаться вперёд. Приблизительно в 12:30 полк «ВГ» вышел к противотанковому рву перед вы

spacer