Заслуженный дирижёр советского танкостроения

Заслуженный дирижёр советского танкостроения

Заслуженный дирижёр советского танкостроения

  • танки
  • персоналии
  • СССР

Алексей Стаценко

В создании таковой сложной конструкции как танк заключён труд множества людей. Конструкторский коллектив возможно сравнить с оркестром, в котором очень многое зависит от солиста, будь то очень способный пианист, скрипач либо тенор. Но слаженная игра всего оркестра зависит от одного человека – дирижёра. Не редкость, что дирижёр и сам есть неповторимым скрипачом – в советском танкостроении таковой универсальностью владел А.А.

Морозов, создатель самого массового советского танка Т-54, что имел возможность трудиться за кульманом, наряду с этим руководя своим КБ. Котин же владел, в первую очередь, неповторимыми организаторскими свойствами, благодаря которым раскрылись таланты его конструкторов – Шашмурина, Ермолаева, Троянова, Духова, Цейца, Москвина и многих вторых. Он и его сотрудники внесли громадный вклад в Великую Победу, к концу войны опередив собственных германских оппонентов в создании тяжёлых танков и САУ

10 марта (по старому стилю – 26 февраля) 1908 года в городе Павлограде Екатеринославской губернии (сейчас – Днепропетровская область Украины) в семье рабочего Якова Антоновича Котина появился пятый ребенок – мальчик, которого назвали Жозефом в честь его прадедушки со стороны матери Софьи Станиславовны. Предок мальчика, обрусевший поляк, ещё в начале XIX века, во время заселения степей нижнего Поднепровья, обосновался на окраине Павлограда на берегу реки Волчьей.

Жозеф Яковлевич Котин
Источник – computerra.ru Из украинских степей в петербургские дворцы

В первой половине 20-ых годов XX века в отыскивании лучшей судьбе Котины перебрались в столицу Советской Украины город Харьков, где папа семейства достаточно скоро отыскал работу на одном из бессчётных фирм, а Жозеф отправился в школу. В первой половине 20-ых годов двадцатого века пятнадцатилетний ребёнок начал помогать семье, устроившись учеником слесаря на котельно-механический завод «Труд». Уже на следующий год он приобретал «взрослую» заработную плат по тарифу слесаря пятого разряда, что в те времена было хорошим доходом.

Но амбициозный парень не хотел останавливаться на достигнутом, чувствуя в себе тягу к творческой работе. Увлечение начало давать первые результаты – в то время Жозеф самостоятельно сконструировал слесарные тиски, отличавшиеся уникальным техническим ответом, а также взял на них патент.

Три года работы на заводе Котин совмещал с учёбой на вечернем рабочем факультете, а после этого поступил на автомобильное отделение Харьковского технологического университета (сейчас – НТУ «Харьковский политехнический университет»), где смог показать собственные организаторские свойства. Однокашник Котина Н.М. Клепацкий вспоминал: «…Где бы он ни оказался, около него планировали люди, он сыпал остротами, был неутомим на выдумки и неизменно что-нибудь изобретал и придумывал.

Скоро мы стали совместно трудиться в комитете комсомола университета, и тут я осознал, что мой сверстник не только острослов, но и красивый организатор, энергичный и дисциплинированный работник, с неординарной серьезностью относящийся к порученному делу».

В августе 1929 года Ж.Я. Котина как отличника учёбы с третьего курса послали в респектабельную ленинградскую Военно-техническую академию им. Ф.Э. Дзержинского. Именно в текущем году в том месте организовали бронетанковое отделение, через год ставшее факультетом моторизации и механизации РККА – Котин был в числе первых его курсантов. Лекции студентам просматривали представители армии и высшего руководства страны. Ж.Я.

Котин вспоминал: «…я слушал выступления С.М. Кирова, К.Е. Ворошилова, В.К. Блюхера, М.Н. Тухачевского.

Нам было прочтено много лекций и интересных докладов по различным вопросам в самых разных областях знаний».

В академии для демонстрации курсантам и обучения собрали большой танковый парк, состоящий, по большей части, из трофейных либо приобретённых за границей автомобилей. Жили студенты в казарме на 300 коек, под которую отдали нарядный зал бывшего Меншиковского дворца на Васильевском острове.

Меншиковский дворец в Петербурге
Источник – wikimedia.org

Скоро Котина избрали секретарем комсомольской организации факультета, а в первой половине 30-ых годов двадцатого века он стал участником ВКП(б). В то время продвижение по партийной линии было надёжным залогом успешного карьерного роста. В.Н.

Кашуба (однокашник Котина, позднее ставший Храбрецом СССР и генералом танковых армий) вспоминал о собственном товарище: «Я, пожалуй, не встречал работника с таковой целеустремленностью».

Но курсантская судьба продлилась недолго, поскольку в первой половине 30-ых годов двадцатого века обучение закончилось. Темой дипломной работы будущего прославленного инженера стал проект колесно-гусеничного бронеавтомобиля, спроектированного на базе первого советского грузовика АМО-Ф-15 – Котин предлагал создать машину с комбинированным колесно-гусеничным движителем. Идеи, изложенные в дипломных проектах некоторых слушателей академии, заинтересовали высшее военное управление.

Командарм 1-го ранга М.Н. Тухачевский лично находился при защите самые выдающихся работ, и одним из первых ему представили проект слушателя Котина. Защита прошла удачно – Жозеф Яковлевич взял звание военного и высший бал инженера танковых армий, а будущий маршал запомнил перспективного молодого эксперта.

«Отвлечённый» армейский инженер

Так как академию Котин окончил по первому разряду, её управление решило покинуть его у себя, назначив на пост инженера в конструкторское бюро (потом – КБ), созданное при учебном заведении. Практически за пара месяцев Жозеф Яковлевич «дорос» до должности главы проектно-конструкторского сектора академии и взял под собственное начало коллектив из пятнадцати сотрудников. Конструкторы разрабатывали стендовое и лабораторное оборудование, тренажёры для обеспечения учебного процесса, и занимались научно-исследовательской работой.

Через год по окончании академии и окончания её реорганизовали в пара учебных заведений, в следствии чего моторизации и факультет механизации стал столичной Военной академией моторизации и механизации РККА имени И.В. Сталина (потом – ВАММ). Котин возглавил КБ научно-исследовательского отдела этого учреждения.

Тут он женился на собственной избраннице, Анастасии Петровне Поклоновой, с которой познакомился ещё в Ленинграде, обучаясь на моторизации и факультете механизации, на что Наталья (родные почему-то именовали девушку как раз так) перевелась с химического отделения. Примечательно, что в академию Поклонову зачислили по советы дореволюционного приятеля её отца – ветхого луганского коммуниста К.Е. Ворошилова.

Не смотря на то, что в некоторых источниках возможно встретить данные о том, что Анастасия Петровна была приёмной дочерью легендарного советского маршала, это не соответствует действительности. Но чистой правдой есть тот факт, что А.П. Поклонова стала одной из первых советских дам-танкистов, и позднее, трудясь военной приёмщицей на бронетанковых фабриках, часто сама садилась за рычаги автомобилей.

Начало 30-х годов ознаменовалось стремительным прогрессом, происходившим в советском танкостроении. Целенаправленное обучение тысяч молодых экспертов, создание производственных мощностей и новых предприятий, закупка зарубежных образцов и разработок, привлечение в СССР германских конструкторов – всё это начинало давать собственные плоды.

Первоначально на свет оказались модели советских танков, всецело копировавшие конструкцию зарубежных прототипов, но с каждой модернизацией становившиеся всё менее и менее с ними схожими. Создавались и всецело отечественные автомобили, только копировавшие зарубежные идеи компоновки, подсмотренные на рекламных показах либо в технических изданиях.

Танки на земле, в небесах и под водой

В первой половине 30-ых годов двадцатого века в ВАММ при участии Котина рассматривался всецело отечественный перспективный проект 80-тонного танка, вооружённого 152-мм пушкой и оснащённого двигателем мощностью 2000 л. с. (предполагалось установить 24-цилиндровый дизель), гидропневматическими рессорами и планетарной трансмиссией. В итоге, от него отказались, а Жозефу Яковлевичу поручили разработку снегоочистителя, на что в феврале 1933 года он взял авторское свидетельство.

В 1935 году Котин начал работату над способами беспарашютного десантирования на воду плавающих танкеток Т-37А, что и послужило темой его диссертации. Вот что он вспоминал об этом: «…крайне важно было выяснить целый диапазон возможностей танка как военной машины. Мы большое количество трудились, к примеру, с плавающими танками а также пробовали «научить» танк летать.

Для этого танк Т-37 подвешивали к тяжелому бомбардировщику ТераБайт-3 и позже сбрасывали в воду».

В том же году в Киевском армейском округе проводились масштабные манёвры, в которых приняло участие 1040 танков. Одним из центральных событий этих учений, разворачивавшихся в поле зрения отечественных политических и военных деятелей, и приглашённых зарубежных военных представителей, стала высадка авиадесанта числом 1200 человек с полным оружием, в которое входили и три танка.

Тяжёлые бомбардировщики ТераБайт-3 скинули танкетки с внешних подвесок на водную гладь озера, по окончании чего приземлились рядом на поле, высадили экипажи и заправили десантированную технику, которая уже через пара мин. отправилась в условную атаку. Это стало первой официальной высадкой военной военной техники с воздуха.

В данный же период КБ, в котором трудился Котин, трудилось над созданием оборудования для подводного вождения танка. Первые наборы для того чтобы оборудования разрешали танку преодолевать по дну водные рубежи протяжённостью 3 и глубиной метра 300-400 метров и устанавливались на Т-26, а позднее – на БТ-5.

БТ-5 с оборудованием для преодоления водных препятствий
Источник – sa100.ru Путь наверх по расчищенным тропам

В это же время, в советском танкостроении происходили процессы, кардинально поменявшие судьбы тысяч людей. Манёвры 1935 и 1936 годов распознали печальное состояние танковых сил РККА. Автомобили довольно часто выходили из строя, и управление страны хотело как возможно скорее поменять обстановку к лучшему – в Европе назревала очередная мировая война, угрожавшая многомиллионными утратами, чтобы не было которых власти готовься на каждые меры впредь до расстрелов.

В конце 1936 года начались репрессии среди конструкторов и руководителей передовых танковых фирм СССР. Флагман тяжёлого машиностроения Ленинградский Кировский завод (потом – ЛКЗ) одним из первых почувствовал на себе бешенство правительства. В ноябре 1936 года тут арестовали главного конструктора танкового особого конструкторского бюро СКБ-2 О.М. Иванова. Вместо него в мае 1937 года на эту должность прописали Ж.Я. Котина.

Довольно часто утверждается, что к этому назначению приложил руку маршал Ворошилов. Так ли это в действительности? В случае если учесть, что замом Котина скоро стал его приёмный сын Пётр Климентьевич Ворошилов, то, вероятнее – да.

Советскому танкостроению такое ответ уже через пара лет принесло неоспоримые барыши.

Семья Котиных поселилась в доме для экспертов неподалеку от ЛКЗ на проспекте Стачек. По советским правилам жена и муж, занимавшие большие должности, не могли трудиться на одном предприятии. Вследствие этого Анастасия Петровна, по окончании окончания ВАММ взявшая звание военинженера 3-го ранга, устроилась трудиться на танковый завод №174 имени К.Е.

Ворошилова.

В это же время, одним начальником СКБ-2 репрессии на ЛКЗ не ограничились. 22 августа 1937 года лишили должности, а пара позднее – арестовали и расстреляли директора ЛКЗ М.Л. Тер-Асатурова. На его место прописали И.М.

Зальцмана – молодого перспективного инженера, «выросшего» тут же, на заводе. В следствии арестов к 1939 году сменилась большая часть администрации завода и его конструкторского корпуса.

Параллельно с судебными процессами шёл процесс творческий. ЛКЗ серийно производил трёхбашенный танк Т-28, конструкция которого всегда совершенствовалась. Из-за ненадёжности данной автомобили, по большей части, и пострадали предшественники Котина и его команды. Старшим инженером по Т-28 Жозеф Яковлевич назначил собственного однокашника по ВАММ А.С. Ермолаева.

Инженеры заменили 12 опорных катков танка, расположенных с одного борта в шести тележках, на 8 в четырёх тележках, совершили расчёты важных узлов танка, каковые, при обнаружении недостаточной прочности их конструкции, были усилены.

По окончании доработки танка Т-28 конструкторы занялись новыми перспективными разработками. Котин «выбил» для СКБ-2 производственные мощности по созданию экспериментальных образцов и совершил разделение бюро на отделы, специализирующиеся на отдельных проектируемых узлах. Узкая специализация конструкторов быстро подняла производительность их труда.

Рождение танка КВ

5 ноября 1937 года Автобронетанковое управление РККА (потом – АБТУ) утвердило параметры для нового тяжёлого танка, что должен был заменить Т-35. машины и Создание весом 50-60 тысячь киллограм с броней в 45-75 мм, вооруженной одной 76-мм пушкой, двумя 45-мм пушками, двумя пулеметами ДК и шестью ДТ, собирались доверить Харьковскому паровозному заводу (потом – ХПЗ).

Но репрессии очень сильно обескровили и деморализовали его конструкторский состав – КБ не справлялось кроме того с текущей работой по усовершенствованию конструкции серийного танка БТ-7 и разработке новых автомобилей семейства БТ. Вследствие этого в апреле 1938 года проект тяжёлого танка перенаправили в один момент на КБ-2 и СКБ завода №185 – из созданных ими автомобилей управление страны собиралось выбрать лучшую. Движение работ осуществлял контроль лично И.В.

Сталин. Он же, пользуясь собственной властью, поменял компоновку танка. В соответствии с рассказам самого Котина, на одном из заседаний Сталин снял с древесного макета будущего танка одну из башен, сказав: «Нечего делать из танка «Мюр и Мерилиз»! [Это выражение вождь употреблял, в то время, когда предлагалось что-то излишне усложнённое. «Мюр и Мерилиз» – дореволюционное наименование одного из столичных универмагов – прим. автора] какое количество я снял?» Котин ответил: «Три тонны» – «Обратите их на усиление броневой защиты».

Новый танк взял индекс СМК. История происхождения танковых индексов котинского КБ ещё ожидает собственного исследователя. Дело в том, что СМК расшифровывается как «Сергей Миронович Киров» – так кликали первого секретаря Ленинградского областного комитета, погибшего в первой половине 30-ых годов XX века при покушении.

Кое-какие источники утверждают, что на присвоении новым автомобилям инициалов партийных деятелей настаивали армейские клиенты. При таких условиях остаётся непонятным, из-за чего соперник СМК, созданный на заводе №185, именовался легко и буднично – «Т-100», а на ХПЗ танки приобретали индексы «БТ», «Т» и без того потом. Разумеется, что таковой «партийной сознательностью» в присвоении названий своим танкам почему-то отличался как раз ЛКЗ.

Создатель уверен в том, что эта инициатива исходила от управления предприятия, и вопрос состоит только в том, от кого как раз – Ж.Я. Котина либо директора предприятия И.М. Зальцмана.

Танк СМК
Источник – ww2photo.se

Параллельно с разработкой СМК СКБ-2 в инициативном порядке занялось разработкой однобашенного танка, вооружённого 76-мм пушкой. За счёт уменьшения конструкции машину решили сделать на два катка меньше и расширить уровень её забронированности –нарастить толщину бортов с 60 до 75 мм, и кормы – с 55 до 60 мм. Любопытно, что работы над этим проектом осуществляли выпускники ВАММ, проходившие в СКБ-2 преддипломную практику. Неспециализированное управление работами осуществляли помощники Котина А.С.

Ермолаев и Л.Е. Сычёв, а ведущим конструктором прописали Н.Л. Духова. По окончании исполнения работ дипломники отправились обратно в Москву завершать обучение, дабы позже возвратиться в СКБ-2 уже экспертами, а на заводе закипела работа по реализации двух проектов в металле.

Новый танк взял индекс КВ («Клим Ворошилов») – на этот раз конструкторы решили потрафить наркому обороны.

Прототип танка КВ. Вместо спаренного пулемёта – 45-мм пушка 20К
Источник – albumwar2.com

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, и началась Вторая мировая война (потом – ВМВ). Конструкторы, как имели возможность, ускоряли процесс доработки новых танков, трудясь сверхурочно до девяти-десяти часов вечера. В последних числах Сентября на полигоне в Кубинке совершили масштабный показ танков в присутствии Сталина, Ворошилова, других членов и Жданова правительства, и управления АБТУ.

Кроме СМК и КВ, в опробованиях учавствовали и экспериментальные разработки ХПЗ – танки А-20 и А-32 (машине с индексом «А-32» по окончании маленькой доработки предстояло стать легендарной «тридцатьчетвёркой»). Одновременно с этим, соперник СМК – танк Т-100 (прототип завода №185) закончить к сроку опоздали, исходя из этого опробования прошли без него. Автомобили, созданные СКБ-2, понравились управлению страны, но потому, что они ещё страдали некоторыми недоработками и не прошли полный цикл опробований, было решено их «довести» и дождаться доработки Т-100, перед тем как принимать решение.

КВ и СМК в битвах

30 ноября 1939 года началась Советско-финская война, и управлением АБТУ было решено испытать танки СМК, КВ и Т-100 в боевых условиях. Из них организовали отдельную роту танков, экипажи которых набирались из испытателей фабрик (наряду с этим начальниками автомобилей прописали кадровых офицеров). Первый бой случился 17 декабря 1939 года в районе финского укрепрайона Хоттинен, и для танка СМК он был последним.

Машина подорвалась на мине на нейтральной территории, и из-за её громадного веса (55 тысячь киллограм) совершить эвакуацию не удалось. Пламя соперника не приносил танку вреда, но переместить его с места не получалось. В итоге, танк СМК было нужно покинуть, а его экипаж вывезти из-под огня на танке Т-100.

Существует любопытная полулегендарная история о том, что финским армейским, пробравшимся на нейтральную территорию к СМК, вывезти его к себе кроме этого не удалось. Исходя из этого они демонтировали с советского танка крышку люка в качестве примера «русской» брони. Но именно эта крышка была изготовлена не из броневой, а из простой низкоуглеродистой стали (на заводе сохраняли надежду, что когда смежники поставят броневую крышку, установленный суррогат заменят ею).

В следствии временная деталь танка попала в руки германских танковых конструкторов, каковые поспешили сделать вывод о том, что у «советов» дела с металлургией совсем нехороши, и они делают танки из сырой стали. Кое-какие исследователи уверены в том, что эта история – не более чем вымысел, поскольку никакого документального подтверждения вышеизложенным фактам им найти не удалось.

Танк СМК, подорвавшийся на мине и заснятый на фотоплёнку финскими операторами
Источник – stena.ee

Не смотря ни на что, танки удачно прошли боевые опробования. В марте 1940 года танк СМК достали с поля боя и отремонтировали, но в серию решили запустить как раз КВ. Его двигатель В-2К был самые надёжным, а сам танк имел наилучшую проходимость, мельчайший вес, громаднейший запас хода и самый большой уровень забронированности.

Танк КВ: модельный последовательность расширяется

Боевые действия продемонстрировали, что Красной Армии не достаточно прекрасно забронированных тяжёлых танков помощи, мощности орудий которых было бы достаточно для разрушения бетонных упрочнений соперника. В январе 1940 года несколько Ермолаева создала тяжёлый танк КВ-2, на что установили фактически без трансформаций 152-мм гаубицу примера 1938/40 гг. (М-10Т).

Так как требовалось сохранить громадные углы ведения огня чтобы казённик не упирался в пол боевого отделения, башню сделали высокой и прекрасно забронированной – толщина её лба достигла 75 мм (как и у корпуса), а орудийной маски – 110 мм. В следствии этого машина потяжелела на 4,5 тонны, и её масса достигла 52 тысячь киллограм. С возникновением КВ-2 танку КВ задним числом присвоили индекс КВ-1, и в феврале 1940 года обе автомобили запустили в серийное производство.

К началу ВОВ (потом – ВОВ) ЛКЗ изготовил 386 единиц КВ-1 и 199 – КВ-2. 9 октября 1941 года за выдающиеся заслуги в организации серийного производства танков КВ на Кировском заводе Ж.Я. Котину вместе с И.М.

Зальцманом вручили ордена Ленина и золотые медали «Молот и Серп» Храбрецов Соцтруда.

Танк КВ-2
Источник – foto-transporta.ru

Весной 1941 года советское управление начало проявлять обеспокоенность, взяв фальшивую данные о том, что у немцев показались тяжёлые танки весом до 90 тысячь киллограм, вооружённые 105-мм орудиями. 6 апреля 1941 года Зальцман и Котин взяли распоряжение безотлагательно создать новые танки серии КВ (КВ-3, КВ-4 и КВ-5), для которых устанавливались твёрдые сроки выполнения и технические параметры работ.

КВ-3 (заводской индекс – «Объект 223») должен был различаться от КВ-1 лучшим бронированием: лоб – 115-120 мм (вместо 75); борт – 90 мм (вместо 75); корма – 90 мм (вместо 60). Корпус танка удлинялся на один каток, оказалась коническая башня, лучше рикошетящая боеприпасы, и 107-мм пушка, которую обязался создать за 45 дней В.Г. Грабин – основной конструктор горьковского орудийного завода №92. Шасси танка и пушку изготовили вовремя, а с башней появились неприятности.

Для уменьшения себестоимости её производство пробовали наладить посредством замечательного штамповочного пресса, но освоить данный процесс никак не получалось. В следствии в Неприятном уже изготовили первую партию 107-мм орудий, а башни всё не было. В итоге, она так и не была изготовлена, а произведённые пушки пошли на переплавку.

Древесный макет танка КВ-3
Источник – tehnikapobedy.ru

Вес танка КВ-4 («Объект 224»), что планировали вооружить двумя орудиями, планировался на уровне до 110 тысячь киллограм, лобовое бронирование – 125-150 мм, калибры пушек – 107 и 45 мм. Котин заявил в СКБ-2 конкурс на лучший эскизный проект будущего танка, в следствии чего взял более двадцати предложений. Лучшей признали разработку инженера Н.Ф. Шашмурина, управлявшего конструкторскую группу танковой ходовой части и подвески.

Но работы над машиной дальше эскизов не продвинулись, поскольку от неё отказались в пользу модели КВ-5.

Танк КВ-4 – эскизный проект Н.Ф. Шашмурина
Источник – topwar.ru

Лобовое бронирование танка КВ-5 («Объект 225») при его реализации достигало бы ужасных для того времени 170 мм, а вес автомобили превышал бы 100 тысячь киллограм. В качестве главного оружия предусматривалась всё та же 107-мм грабинская пушка. Работы над танком стартовали в июне 1941 года, но скоро были прекращены в связи с началом войны.

Танк КВ-5 – 3D-модель
Источник – playnewgame.ru

Ещё раньше, чем над КВ-3, в СКБ-2 инициировали работы над прототипами Т-150 (КВ-150 либо «Объект 150») с лобовым бронированием 90 мм и Т-220 (КВ-220 либо «Объект 220») с толщиной лобовой брони 100 мм. Над последней машиной трудилась несколько конструкторов под личным управлением Ж.Я. Котина.

В то время, когда немцы приблизились к Ленинграду, работы над всеми проектами прекратили, а готовые экземпляры решили применять в обороне города. На шасси КВ-3 установили стандартную башню с КВ-1, отчего танк нарекли Т-220, так как он фактически от него не отличался. Оба Т-220 и прототип Т-150 отправились на фронт и в том месте погибли в битвах.

Прототип Т-220 в цеху ЛКЗ
Источник – valka.cz Великая эвакуация

С первых же дней войны ЛКЗ начал подвергаться бомбардировкам. Немцы быстро продвигались к «Северной столице», и уже в середине июля управление страны подняло вопрос об эвакуации предприятия на Урал. Ещё в начале 1940 года, практически в один момент с запуском танков КВ в серию на площадях Челябинского тракторного завода (потом – ЧТЗ), в том месте началось масштабное строительство танкосборочного цеха, в котором собирались развернуть сборку КВ-1, а спустя какое-то время – и КВ-3.

Сейчас на эту площадку эвакуировали ЛКЗ, и Челябинску предстояло стать главным производителем тяжёлых танков в СССР. В июле в Ленинграде начался его заводского эвакуация и демонтаж оборудования вместе с комплектующими, сырьём, семьями высококвалифицированных рабочих и инженеров.

В том же направлении, в Челябинск, вывозили Ижорский металлургический комбинат, создававший броню для КВ и других танков. В сентябре 1941 года из Харькова в Челябинск вывезли дизельный завод №75, изготавливавший силовые установки для тяжёлых и средних советских танков. Помимо этого, на базу ЧТЗ эвакуировали последовательность столичных фабрик, и еще молодой народный комиссариат танковой индустрии (потом – НКТП), ВАММ и целый ряд других организаций и предприятий танковой направленности.

В следствии бывший тракторный завод превратился в самую большую в истории мирового танкостроения производственную, конструкторскую и административную площадку, необычную «силиконовую равнину» бронетанковой направленности, взявшую негласное наименование – Танкоград. В связи с тем, что управленческие кадры и основные мощности прибыли в Челябинск с ЛКЗ, новое предприятие переименовали в Челябинский Кировский завод (потом – ЧКЗ). Его директором прописали И.М.

Зальцмана, а во главе КБ поставили Ж.Я. Котина. Одновременно с этим оба недавних ленинградца стали помощниками наркома танковой индустрии – на этом посту Жозефа Яковлевича обязали координировать исследовательские и проектные работы на всех фабриках народного комиссариата.

В Челябинске конструкторы включились в работу по усовершенствованию КВ-1 и разработке его новых модификаций. Ещё в Ленинграде башню танка начали экранировать дополнительными 25-мм бронелистами (экранированные танки взяли неофициальный индекс «КВ-1э»). Просвет между главной и дополнительной бронёй давал защиту от кумулятивных снарядов (в то время их именовали «бронепрожигающими»).

Скоро толщину лобовых подробностей башен серийных КВ-1 до 100 мм.

Танкосборочный цех ЧКЗ
Источник – tank-net.com Серия КВ: Творческие поиски

В ноябре-декабре 1941 года на базе танка КВ собрали экспериментальную САУ КВ-7 («Объект 227» – ведущий инженер Л.Е. Сычёв), в неподвижной рубке которой конструкторы разместили сходу три орудия: одну 76-мм танковую пушку Ф-34 и две 45-мм пушки 20-К. Опробования продемонстрировали всю ошибочность многоорудийной компоновки – из-за смещения 45-мм пушек относительно оси самоходки при стрельбе машину мало разворачивало, в следствии чего сбивалась наводка.

Конструкторы постарались исправить положение, заменив три разнокалиберные пушки двумя однообразными 76-мм танковыми артсистемами ЗиС-5. Но САУ не продемонстрировала большого превосходства над боевыми качествами КВ-1, и на вооружение её не приняли. Но, произведенная работа была ненапрасной, потому, что была востребованной при создании самоходки СУ-152.

Трёхорудийный прототип САУ КВ-7
Источник – armyman.info

Одвременно с этим вторая несколько конструкторовпод руководством А.К. Малининым, трудилась над проектом огнемётного танка КВ-8 («Объект 228»). Огнемёт поршневого типа АТО-41 разместили в башне КВ-1 на месте спаренного пулемёта. Так как установка не вмещалась в орудийной маске вместе с 76-мм пушкой ЗиС-5, её заменили на 45-мм орудие 20-К. Танк запустили в серию, причём часть автомобилей выпустили на шасси танка КВ-1с (этим огнемётным танкам присвоили индекс «КВ-8с»).

Всего ЛКЗ выпустил 102 единицы КВ-8 обеих модификаций.

Огнемётный танк КВ-8
Источник – ursa-tm.ru

В декабре 1941 года Котин выделил отдельную группу инженеров, приступивших к работе над проектом тяжёлого танка КВ-9 («Объект 229»), вооруженного 122-мм гаубицей У-11 – танковым вариантом полевой гаубицы М-30. В феврале 1942 года изготовили первый прототип, отличавшийся от КВ-1 поменянной литой башней и увеличенным до 135 мм лобовым бронированием корпуса.

Опробования орудия продемонстрировали его эффективность и надёжность, но неизбежное повышение массы не хорошо сказалось на безотказности работы и ходовых качествах танка его трансмиссии, которая и без того приводила к массе замечаний. К лету 1942 года на заводе собрали второй экземпляр этого танка, но в серию машину так и не разрешили войти.

Прототип КВ-9
Источник – ursa-tm.ru

Весной 1942 года из-за нареканий армейских на через чур солидную массу танка КВ-1 и его низкую скорость КБ Котина приступило к созданию его скоростной версии – КВ-1с. Так как от концентрированного огня новых 75-мм танковых и противотанковых пушек и 88-мм зенитных орудий кроме того 100-мм броня не выручала, было решено её утончить, дабы уменьшить всю конструкцию. Лобовые бронеплиты башни стали делать толщиной 82 мм, крыши и бортов – 40 мм, кормы – 75 мм.

Башню изготавливали литой с округлыми формами, лучше рикошетящими боеприпасы соперника. На ней установили командирскую башенку, заметно облегчавшую командиру экипажа наблюдение за полем боя. Заметным улучшением стала установка десятискоростной (восемь скоростей вперёд и две – назад) коробки перемены передач (потом – КПП), сконструированной Н.Ф.

Шашмуриным и существенно повысившей надёжность автомобили. Всего ЛКЗ выпустил 1085 единиц КВ-1с.

«Экспериментальное царство» Жозефа Котина

В данный же период времени Котин «продавил» через народный комиссариат организацию в Челябинске отдельного экспериментального завода, на котором имели возможность бы планировать опытные образцы бронетанковой техники. Базой для его создания послужил умелый цех, существовавший на ЧТЗ ещё в его бытность гражданским предприятием и располагавший собственной кузницей, сталеплавильной печью, вагранкой, участком литья и формовки чугунных и металлических изделий, и лабораторией и модельным цехом.

Жозефа Яковлевича в его ответе поддержал нарком НКТП В.А. Малышев – в марте 1942 года он издал указ о создании Умелого завода №100 по совершенствованию конструкций тяжелых танков. Оставаясь главным конструктором Танкограда, Котин возглавил данный завод и создал при нем отдельное КБ, главным конструктором которого назначил собственного однокашника А.С.

Ермолаева, а его помощником – Н.М. Синева. Нумерация проектов, разрабатываемых умелым заводом, так же, как и прежде начиналась с №200.

Танк КВ-1с в экспозиции под открытым небом на Поклонной горе, Москва
Источник – reallystory.com

Первыми проектами, к работе над которыми приступили конструкторы нового завода, кроме КВ-1с и КВ-9, стала разработка нового огнемётного танка КВ-12 («Объект 232», начальник проекта – С.В. Федоренко). Переделке в огнемётную версию подвергся неучтённый КВ-1 первых серий, имевший башни дефектов и массу корпуса.

По своим чертям КВ-12 незначительно превосходил КВ-8, исходя из этого, дабы не терять темп серийного производства тяжёлых танков, запускать новую версию огнемётной автомобили в серию не стали.

Прототип огнемётного танка КВ-12
Источник – armyman.info

Первой большой независимой работой Умелого завода №100 стала разработка на базе шасси КВ-1 экспериментального среднего танка КВ-13 («Объект 233»). Начальником проекта прописали конструктора Н.В. Цейца, что еще незадолго до этого трудился в Танкограде, пребывав под арестом (в первой половине 40-ых годов XX века его высвободили). Конструкторы завода №100 снизили размеры нового танка, в следствии чего количество опорных катков в его ходовой сократилось до пяти.

Такое ответ было вызвано нареканиями на постоянные поломки трансмиссии танка и КПП. Цейц сделал вывод, что уменьшение нагрузки на трансмиссию (другими словами, понижение веса танка) будет лучшим залогом её надёжной работы. Практически, проектируемая машина должна была соединить в себе подвижность Т-34 и уровень забронированности КВ-1. Ширина КВ-13 уменьшилась с 3320 до 2800 мм, высота – с 2710 до 2500 мм, наряду с этим протяженность корпуса практически не изменялась.

Но летние опробования продемонстрировали, что нужной надёжности танк не приобрёл, а скоро, 19 июля 1942 года, Н.В. Цейц умер.

Работы над КВ-13 возобновились в осеннюю пору 1942 года, в то время, когда ведущим конструктором проекта Котин назначил Н.Ф. Шашмурина. К концу 1942 года работа зашла в тупик, поскольку сентября 11 и 12 испытания 1942 года обстрелом из трофейной 88-мм зенитной пушки продемонстрировали, что забронированность автомобили при заданном весе в 30 тысячь киллограм не разрешает броне держать удар данной артсистемы.

Требовалось расширить толщину брони до 120 мм, а это означало, что масса конструкции существенно превысит заданные рамки. В это же время, обстановка в негласном противостоянии германской и советской танкостроительных школ кардинально изменилась.

Прототип танка КВ-13
Источник – foto-transporta.ru Коммунистический ответ германским «тиграм»

В первой половине 40-ых годов двадцатого века броню КВ-1 имели возможность пробить лишь 88-мм крупнокалиберная артиллерия и немецкие зенитки, которой у соперника было мало. Одновременно с этим, все подряд танковые орудия германских танков и САУ перед бронёй КВ-1 . В первой половине 40-ых годов XX века немцы пара исправили положение, вооружив собственные Pz.Kpfw.IV новыми длинноствольными 75-мм пушками KwK 40 L/43, а противотанковые подразделения – 75-мм орудиями Pak 40, но танки КВ-1 и КВ-1с всё ещё оставались суровым соперником.

Положение кардинально изменилось в конце 1942 года, в то время, когда на фронте показались первые германские танки Pz.Kpfw.VI «Тигр», вооружённые 88-мм танковыми пушками KwK 36 L/56. В декабре 1942 года войска СССР захватили под Ленинградом первый экземпляр нового германского танка – его бронирование выяснилось непробиваемым для 76-мм пушек КВ-1 и Т-34 на расстояниях более чем 500 м, тогда как пушки «тигров» пробивали броню советских танков на расстояниях более чем километра. Эта обстановка не на шутку обеспокоила советское управление.

Нарком танковой индустрии (в июле 1942 года им стал И.М. Зальцман), Ж.Я. Котин и ряд других чиновниковов были приглашены на особое заседание, проводившееся в Национальном Комитете Обороны (потом – ГКО).

Сталин «настойчиво попросил» от советских танкостроителей немедленного адекватного ответа германскому вызову, и конструкторы замечательно осознавали, чем для них угрожает невыполнение этого очень важного поручения.

Работы по конструированию КВ-13 активизировались – на увеличенном погоне диаметром 1540 мм установили башню с толщиной брони 90-110 мм, а толщину лобовой брони увеличили до 120 мм. Масса танка выросла до 38 тысячь киллограм. 24 февраля 1943 года ЧКЗ и заводу №100 НКТП (Умелый завод к тому времени переименовали) приказом ГКО предписывалось на базе КВ-13 создать новый танк ИС («Иосиф Сталин»). Первый прототип ИС («Объект 233») взял 76-мм пушку Ф-34М, а на второй («Объект 234») установили башню от КВ-9 со 122-мм орудием У-11.

Опробования продемонстрировали, что шасси новых танков оказались надёжными, но орудия армейских не устраивали – 76-мм пушка уже продемонстрировала собственную слабость перед бронёй «тигров», а 122-мм орудие У-11 владело нехорошей прицельной точностью и имело возможность пробить бортовую броню Pz.Kpfw.VI лишь с дистанции 200 метров. Приняв всё это к сведенью, от идеи запуска обеих автомобилей в серию отказались.

Танки ИС «Объект 233» (справа) и ИС «Объект 234» (слева) во дворе ЧКЗ. Челябинск, весна 1943 года
Источник – bronetehnika.narod.ru

Не считая всего другого, в первой половине 40-ых годов XX века Ж.Я. Котин участвовал в создании 152-мм САУ СУ-152 («Объект 236»). Его разработка была выбрана конкурсной рабочей группой как проект, потребовавший минимальных переделок шасси КВ-1 и 152-мм орудия (первоначально в документах машина указывалась под индексами «КВ-14» либо «СУ-14»). 19 января 1943 года на ЧКЗ приступили к созданию первого прототипа данной самоходки, в качестве базы для которой выбрали шасси танка КВ-1с.

Уже 24 января СУ-152 своим ходом отправилась на Чебаркульский полигон, а 9 февраля 1943 года её приняли на вооружение.

САУ СУ-152
Источник – old.dobrochan.ru

В это же время, несколько Шашмурина продолжала работу над танками ИС. Вместо 76-мм орудия ЗиС-5 и 122-мм У-11 в башню танка решили установить 85-мм танковую пушку. В борьбу за создание новой танковой артсистемы включились КБ конструктора В.Г.

Грабина, которое к тому времени переехало из Неприятного в подмосковный город Калинин, и КБ свердловского завода №9 под управлением Ф.Ф. Петрова. Грабинцы создали более компактное, чем у соперников, орудие С-31, но разработка уральского коллектива (85-мм орудие Д-5Т) отличалась малой массой

spacer